Константин Бальмонт был самым знаменитым русским поэтом начала ХХ века. Блок был самым любимым («вседержитель моей души»), Брюсов – самым почитаемым («русской речи Всадник Медный»), Северянин – самым популярным («пора популярить изыски»). Бальмонт – именно «знаменитым»: в этом звонком летящем слове слышатся и «знамя», и «знаменье».
Современники видели в Бальмонте «заморского гостя», «чужестранца» и даже «инопланетное существо», отказывая ему в русскости. «Поэтому столь неорганична русская тема в поэзии Бальмонта», – заявил советский литературовед Владимир Орлов в 1969 г., впервые после смерти поэта представляя его стихи читателю на родине. Это неправда, причём злонамеренная! Бальмонт объехал весь мир, переводил с дюжины языков, которые добросовестно изучал. И на всем протяжении более чем полувекового творческого пути оставался русским человеком и русским поэтом.
У него и фамилия какая-то нерусская: Бальмóнт! Так называли Константина Дмитриевича восторженные поклонники и поклонницы – он не возражал. Декаденту, писавшему то про «замок Джен Вальмор, красавицы надменной», то про «странный вымысел безумного Эдгара», такая фамилия подходила идеально. Однако правильное ударение, как доказал петербургский историк литературы Константин Азадовский, должно стоять на первом слоге: Бáльмонт. Именно так произносил свою фамилию министр станкостроительной и инструментальной промышленности СССР Борис Бальмонт, внучатый племянник поэта.
Фамилия все же нерусская. Откуда она происходит? Семейное предание о не то шотландских, не то скандинавских предках побудило Константина Дмитриевича придумать историю про викинга Балмута… так же, как Михаил Юрьевич Лермонтов возводил историю своего рода к средневековому шотландскому барду Томасу Лермонту. Настоящая фамилия предков Бальмонта была… Баламут. Декаденту она точно не подходила, а футуристы ещё не появились.
Ссылка здесь
Комментариев нет:
Отправить комментарий