Рассказ "Муму" основан на реальных событиях, произошедших в семье самого писателя И. С. Тургенева.
Прототипы Герасима и барыни
Известно, что прототипом Герасима из рассказа "Муму" является немой дворник Андрей, служивший у матери Тургенева, помещицы Варвары Петровны Тургеневой. Родственники Тургенева в своих мемуарах подтверждают этот факт.
Прототипом старой барыни стала мать Тургенева. Об этом свидетельствуют мемуары сестры Тургенева, В. Н. Житовой. Ниже представлены фрагменты из воспоминаний
В. Н. Житовой о дворнике Андрее, о матери писателя и других прототипах героев "Муму": "Каждое почти лето Варвара Петровна отправлялась по деревням (технический термин), т. е. предпринималась на долгих поездка в имения Орловской, Тульской и Курской губерний <...> В одну из таких поездок, приехали мы в Сычево <...> Подъезжая к деревне, Варвара Петровна и все мы были поражены необыкновенным ростом одного пашущего в поле крестьянина. Варвара Петровна велела остановить карету и подозвать этого великана. Долго звали его издалека, наконец, подошли к нему ближе, и на все слова и знаки, которые к нему относились, он отвечал каким-то мычанием. Оказалось, что это был глухонемой от рождения. Призванный сычевский староста объявил, что немой Андрей трезвый, работящий и необыкновенно во всем исправный мужик, несмотря на свой природный недостаток. Но мне кажется, что, исключая роста и красоты Андрея, этот недостаток, как придающий ему ещё более оригинальности, и пленил Варвару Петровну. Она тут же решила взять немого во двор, в число своей личной прислуги и в звании дворника. И с этого дня он получил имя Немой. Как совершилось это, охотно ли променял Андрей свою крестьянскую работу на более легкую при барском доме – не знаю <...> ...расспросила я очевидцев и узнала, что он действительно сначала сильно грустил. Немой скучал и плакал, а мы все даже и внимания не обратили. Но утешительно то, что Немой, вероятно, не долго печалился, потому что до несчастного случая с Муму, он был всегда почти весел и изъявлял в особенности очень сильную привязанность в барыне своей, которая, в свою очередь, была к нему особенно благосклонна.
Варвара Петровна щеголяла своим гигантом-дворником. Одет он был всегда прекрасно, и кроме красных кумачовых рубашек никаких не носил и не любил; зимой красивый полушубок, а летом плисовая поддёвка или синий армяк. В Москве зелёная блестящая бочка и красивая серая в яблоках заводская лошадь, с которыми Андрей ездил за водой, были очень популярны у фонтана близ Александровского сада. Там все признали Тургеневского Немого, приветливо его встречали и объяснялись с ним знаками. Замечательно огромное, но совершенно пропорциональное с его гигантским ростом, лицо Андрея всегда сияло добродушной улыбкой. Сила его была необыкновенная, а руки так велики, что когда ему случалось меня брать на руки, я себя чувствовала точно в каком экипаже <...>
...я в первый раз увидала Муму. Крошечная собачка, белая с коричневыми пятнами, лежала на кровати Андрея <...> Всем известна печальная участь Муму, с тою только разницей, что привязанность Андрея к своей барыне осталась все та же. Как ни горько было Андрею, но он остался верен своей госпоже, до самой её смерти служил ей, и кроме нее никого своей госпожой признавать не хотел... <...> ...он показал пальцем на свою барыню и ударил себя в грудь, что на его языке значило, что он её очень любит. Он ей даже простил смерть своей Муму! Но замечательно, что после трагического конца своей любимицы, он ни одной собаки никогда не приласкал...
<...> Весь рассказ Ивана Сергеевича об этих двух несчастных существах не есть вымысел. Вся эта печальная драма произошла на моих глазах..." (В. Н. Житова "Воспоминания о семье И. С. Тургенева", 1884 г.)
