Для России вопрос искусственного интеллекта не сводится к технологической гонке. Нужны собственная вычислительная база, научная школа и кадры, но не менее важен суверенитет ценностный: нельзя строить будущее, просто копируя чужие цифровые модели, если в них заложен другой образ человека. Русская философская традиция - при всех внутренних спорах - остро чувствовала опасность сведения человека к функции: у Бердяева личность гибнет там, где подчиняется безличной необходимости, у русских космистов техника мыслилась не как культ машины, а как продолжение нравственной ответственности перед миром.
Отсюда вырастает достаточно определённая позиция. Государство должно развивать искусственный интеллект, но не поклоняться ему. Наука должна использовать его, но не передавать ему критерии истины. Образование должно учить работать с ним, но прежде всего воспитывать человека, способного думать и без него. Российская развилка - это выбор между цифровым суверенитетом как защитой человека и цифровым тотализмом как соблазном полной управляемости. Второй путь способен дать внешнюю эффективность, но подрывает внутренние основания общества: нельзя защищать цивилизацию, превращая её граждан в прозрачные объекты управления.
На практике это означает конкретные вещи, а не благие пожелания: право знать, почему алгоритм принял то или иное решение, и возможность оспорить его перед живым человеком; сохранение аналоговых альтернатив там, где цифровой доступ невозможен или опасен, для пожилых людей, для детей, для непредвиденных ситуаций; вывод вопросов жизни, свободы и безопасности из-под полностью автоматизированного решения; и, наконец, этическую экспертизу технологий на стадии замысла, а не после того, как ущерб уже причинен.
Бояться стоит не техногенного интеллекта как такового, а собственной духовной слабости, которая превращает инструмент в идола. Машина опасна не потому, что мыслит слишком много, а потому, что человек начинает мыслить слишком мало. Главный вопрос XXI века не в том, способен ли искусственный интеллект превзойти человека. Вопрос страшнее и проще: не станет ли величайшим достижением человечества создание разума, перед которым оно само постепенно утратит собственную человечность? Ответ на этот вызов не может дать никакая машина. Его может дать только сам человек, если сохранит в себе то, что нельзя вычислить, заменить и передать алгоритму.
