Меня зовут Дмитрий, мне 41, у меня дочь Маша, восьмой класс. И у нас в семье есть человек, которого мы все немножко боимся, — моя бабушка, Машина прабабушка, Нина Михайловна. Ей 84 года, она сорок лет преподавала русскую литературу в педагогическом институте, защитила кандидатскую по Пушкину и до сих пор правит нам всем поздравительные открытки красной ручкой.
Задали сочинение по «Капитанской дочке». Тема — «Честь в понимании Гринёва и Швабрина». Маша села писать, промучилась вечер и, как всегда в таких случаях, пошла к прабабушке. Не списывать — у нас так не принято. Они сели вдвоём за кухонный стол. Нина Михайловна задавала вопросы: «Почему Гринёв не может присягнуть Пугачёву, если тот спас ему жизнь? Что важнее — благодарность или присяга? А Швабрин — он трус или просто умный?» Маша отвечала, спорила, записывала. Прабабушка правила стиль: «Не пиши "как бы", ты не в интернете». Часа три сидели. Получилось, на мой взгляд, очень хорошее сочинение. Живое, с мыслью. Со словом «бесчестье», которое Маша до этого вечера, по-моему, вслух не произносила.
Через неделю Маша пришла из школы белая. Двойка. В тетради красным: «Работа выполнена с использованием ИИ. Оценка снижена. Родителей — в школу». Учительница литературы, молодая, лет тридцати, объяснила при всём классе: она прогнала сочинение через «детектор нейросетевого текста», и тот показал 92 процента вероятности, что писала машина. «Слишком гладко, слишком взрослая лексика, восьмиклассники так не пишут».
Продолжение здесь
Комментариев нет:
Отправить комментарий