Читать художественные тексты более-менее регулярно я начал по возвращении из армии. Я успел послужить в Советской армии, вернулся в 1989 году, в самый разгар перестройки. Тогда рухнули цензурные ограничения, хлынул огромный пласт книг, которые в Союзе либо прямо запрещали, либо просто не печатали. Я всё это очень активно читал: покупал журналы, был подписан на «Новый мир», читал «Знамя» и «Юность». Много читал эмигрантскую литературу и ту советскую, которую прежде не пропускали.
Я мыслю скорее авторами, нежели книгами.
Помню, в тот период начал много читать Хармса — он до сих пор один из самых любимых моих поэтов и прозаиков. И Леонида Добычина. Из тогдашних современников меня очень поразил Юрий Мамлеев. Я рад, что сильно позже мне посчастливилось с ним познакомиться и пообщаться. На моё понимание литературы сильно повлиял Платонов — своей уникальной работой с языком. Через его произведения я понял, что язык можно мять, как глину, и лепить из него что хочешь.
Далеко не все книги и авторы производили на меня такое впечатление. Вот Набоков тоже, казалось бы, мастер языка. Его я всегда уважал, но никогда особенно не любил. Не моё. Лимонов тоже большой писатель, мне нравится его «Нью-Йоркская трилогия». Но в ряд любимых писателей ни того ни другого не поставлю.
Хармс, Платонов, Добычин и Мамлеев меня подтолкнули к тому, чтобы начать писать самому. Я начал писать рассказы, но как-то забросил: не было литературной среды. Я пытался пристроить тексты в тогдашние журналы, но особо успеха не имел. Вернулся я к письму уже после тридцати, в 2001 году, и с тех пор пишу более-менее постоянно.
Комментариев нет:
Отправить комментарий