«Для меня Россия теперь опоганена, окровавлена… Сколько жертв и какая железная рука пала на них», — написал после казни декабристов Петр Вяземский.
Пушкин, который несколько лет поддерживал политику Николая I, к памяти о декабристах всегда относился почтительно. Осенью 1826 года в его тетради появилось два рисунка: виселица с повешенными товарищами. И набросок строки: «И я бы мог, как шут…». Его не отпускали мысли о судьбах "умнейших людей России", так он называл лидеров тайных обществ.
Фёдор Тютчев вскоре после казни написал о повешенных такие стихи:
О жертвы мысли безрассудной,
Вы уповали, может быть,
Что станет вашей крови скудной,
Чтоб вечный полюс растопить!
Едва, дымясь, она сверкнула,
На вековой громаде льдов,
Зима железная дохнула —
И не осталось и следов.
Он не заодно с декабристами. Но и сравнение той силы, которая одолела восставших, с «вековой громадой льдов» говорит о многом.
Ну, а потом хронику тех дней представил Некрасов:
Едва огласилось решенье суда,
Всем было неловко и жутко,
В салонах Москвы повторялась тогда
Одна растопчинская шутка:
В Европе сапожник, чтоб барином стать,
Бунтует, — понятное дело!
У нас революцию сделала знать:
В сапожники, что ль, захотела?..
Отказываться от этого наследия, столь важного для нашей культуры, для каждого из нас, — последнее дело. История сохраняет и победы, и поражения, и реформы, бунты, и книги, и замыслы. А в особенности столь многогранные и яркие, как то движение, пятеро лидеров которого погибли двести лет назад.
Комментариев нет:
Отправить комментарий